• Объявления

Приехав в Сучжоу, мы с ужасом поняли, что из-за данного молодым людям обещания нам придется провести экскурсию по городу так, как это делают китайские туристы. Здесь для ясности следует вынести несколько правил, которым непременно следует китайский отдыхающий. Во-первых, это правило необходимости осмотра абсолютно всего от начала до самого конца. Подойдя к какой-нибудь достопримечательности, например, парку или храму, китаец обязательно купит его схему, которая непременно будет продаваться у входа, и начнет методично обходить все достопримечательности, как бы отмечая про себя: «Ага, здесь я уже побывал, теперь двинемся туда». Второе правило связано с первым. Его можно назвать стремлением побывать в самой высокой точке. Китаец с самозабвенной решимостью стремится забраться на вершину любой горы, пагоды или хотя бы камня, даже если на вершине совершенно ничего нет.
Третье правило — желание сфотографироваться на фоне всех без исключения памятников старины или вообще достопримечательностей. Впрочем, это характерно и для туристов многих других стран, но, может быть, лишь китайцы осуществляют его с такой скрупулезностью.
В полном соответствии с этими правилами мы в бешеном темпе носились из одного прекрасного парка в другой, фотографируя наших знакомых у каждой древней беседки, каждой пагоды, каждого мостика или грота, которых в Сучжоу великое множество. Но даже во время такой беготни мы не могли не заметить, что Сучжоу — необыкновенно красивый город.
Говорят, еще Марко Поло, побывавший здесь в 1275 году, впервые сравнил Сучжоу со своей родной Венецией. Древние градостроители спланировали город так, чтобы фасад каждого дома выходил на улицу, а двор — на канал, что делало перевозку грузов одинаково удобной по суше и по воде.
В 1986 году Сучжоу отметил 2500 лет со времени своего основания, то есть с того момента, когда в 514 году до нашей эры Хэ Люй, захвативший трон в царстве У, решил перенести столицу из Уси ниже по Янцзы. Местоположение, размеры и двойная транспортная система древнего Сучжоу практически в неизменном виде сохранились до сегодняшнего дня. Это мы поняли, сравнивая современную туристскую карту города и план 1113 года, который столетием позже был вырезан на камне, до сих пор хранящемся в храме Вэньмяо.
Благодаря богатым почвам, дававшим большие урожаи, Сучжоу превратился в процветающий город. После строительства в седьмом веке Великого канала Сучжоу стал торговым центром. В этот
период здесь было сооружено множество пагод, буддийских и даосских монастырей.
Богатые люди вскоре поняли также, что климат Сучжоу и его красивые каналы делают город подходящим местом для получения эстетических удовольствий. Множество парков было разбито здесь в Сумскую эпоху, когда, спасаясь от наступавшего племени чжурч-жэней, императорский двор в 1127 году перебрался в соседний Xанчжоу. С этого времени многие состоятельные чиновники стали селиться и Сучжоу после выхода в отставку, где строили себе роскошные виллы с парками.
Сегодня Сучжоу по-прежнему считается городом садов и отдыха, одним из главных туристских центров Китая. Любопытно, однако, что и 1985 году город был назван седьмым в стране по результатам развития промышленности и сельского хозяйства и о нем стали говорить как о «восходящей звезде».
А годом раньше в Сучжоу нам рассказали, что развитие города сопровождалось иногда непоправимыми утратами. Главные из них — разрушение городской стены и засыпка некоторых каналов. Из существовавших в древности 359 мостов до нашего времени сохранилось лишь 168, а общая длина каналов сократилась с 82 до 35 километров.

 

В пяти километрах от Санья находится полуостров Лухуэйтоу, отделяющий порт от залива Дадунхай. «Лухуэйтоу» в переводе — «Олень повернул голову». На мысу полуострова — горная гряда с отвесными склонами. Своими очертаниями она напоминает оленя, остановившегося перед морем и повернувшего голову, чтобы оглянуться. Легенда народности ли говорит, что когда-то молодой охотник гнал от горы Учжи, что в центре острова, на юг золотого оленя. Добежав до моря, олень увидел, что дальше пути нет, повернул голову и обернулся красивой девушкой. Она засмеялась юноше, молодые понравились друг другу, поженились и счастливо жили до старости, а каменный олень напоминает всем об этом. Сюжет этой истории и нашел отражение в картинах и панно, которые мы в изобилии видели еще в Хайкоу.
Прототип «золотого оленя» из легенды — хайнаньский олень. Теперь это редчайшее животное острова. Несколько десятков особей содержатся в резервациях на западном побережье. Из семнадцати видов оленей, обитающих в Китае, хайнаньский считается наиболее ценным. Он напоминает пятнистого оленя сику, только рога его вывернуты наружу, а не внутрь. Лишь со слов аборигенов ли, которые раньше охотились на оленей, натуралистам стали известны многие привычки этих животных, уже не живущих на воле. В период роста рогов олень, которому угрожала опасность, никогда не стремился скрываться в лесу, опасаясь сломать нежные панты. Он бежал по открытой местности, легко становясь добычей охотников.

 

Как же так? То «ворота в ад», «проклятое место», то «нефритовый край». Каким образом формировались такие разные представления в умах древних китайцев? Вот что пишет об этом известный американский синолог Эдвард Шэфер, изучавший отношения империи Тан с соседями и представления жителей «срединного государства» об окружающих странах: «Прекрасный и яростный мир Хайнаня, окруженный сплошными первобытными водами. Мало за что могло ухватиться здесь китайское воображение. Так отличающийся от обыденного, привычного, остров мог парализовать умы даже образованных людей. Если же и удавалось уловить какое-то понятное содержание, образ обычно возникал отвратительный и мертвящий — настолько далекий от образа родных северных земель, что складывалось представление о средневековом дьявольском острове».
Но в то же время, пишет Э. Шэфер, были и другие, отверженные интеллектуалы, люди с тонкими и развитыми чувствами. Они считали необходимым для спокойствия своих душ и умиротворенности сердец создать рай в любом аду, в каком бы им ни довелось очутиться. Для этого они привлекали образы традиционной поэзии и космологии. Так, Су Ши сравнивал Хайнань с Пэнлаем — мифическим райским островом.
Чертоги божественных существ могли, по представлениям древних китайцев, находиться не только на небе, но и где-либо на окраинах империи — в высоких западных горах Куньлунь или на трех священных островах в Восточном море. Но сам рай обязательно представлял собой сверкающие металлические сады, где ангельски белые животные прогуливаются подле живописных озер под ослепительными деревьями, испускающими внеземные звуки своими яшмовыми листьями и жемчужными плодами. Из хрустальных дворцов доносится сладкое пение серебристых девушек. Там, в раю, все свежее и светлое, неуязвимое и неподкупное, как драгоценные металлы и драгоценные камни. Читать далее »

 
 
декабря 8, 2008

В течение долгого времени главным развлечением на острове неизменно оставалась опера Цюн, возникшая в XVII веке на основе театральных и музыкальных традиций южного Китая. Еще совсем недавно обычной на Хайнане была такая сцена: после захода жаркого солнца крестьяне собирались вокруг небольшого временного помоста и засиживались далеко за полночь, внимая пронзительно высоким голосам актеров, нарушающим тишину тропической ночи. В опере Цюн, как и в других классических китайских операх, существует пять амплуа: шэн (мужчина), дань (женщина), цзин (раскрашенное лицо), мо (пожилой мужчина) и чоу (клоун). В представлениях используются мотивы Пекинской оперы и народные песни.
«Китайский театр по своей популярности, вероятно, первый в мире»,— писал в своих дневниках В. М. Алексеев, восхищавшийся художественными достоинствами этого древнейшего искусства. Времена такой популярности, увы, прошли. В последнее время опера Цюн пришла в упадок, не выдержав конкуренции с кино и телевидением, однако у ее энтузиастов существуют планы по обновлению репертуара и восстановлению былого престижа оперного театра…

 

В один из дней нашего пребывания в Санья мы решили съездить на «обезьяний остров», о котором много слышали. Так называется заповедник, расположенный на полуострове Наньван в десяти километрах к югу от уездного центра Лошуй. Южную оконечность этого полуострова, хотя она и соединена с сушей, почему-то называют «островом». Мы долго добирались туда сначала на рейсовом автобусе, затем, не доезжая нескольких километров до Лошуя, пересели на попутку, которая довезла нас до прибрежной деревеньки, и наконец на небольшой джонке с мотором переплыли на другой берег залива и пристали к «острову». Здесь в тесном соседстве друг с другом расположились крохотная деревенька и станция по охране диких животных. Работники станции занимаются по преимуществу наблюдением за обитающими здесь макаками, которых на полуострове уже более тысячи. Присев на специально поставленные каменные скамьи, можно наблюдать, как зоотехники созывают животных и кормят их. Макак-резусов используют и для научных экспериментов.
На обратном пути перевозчик устроил нам небольшую экскурсию по заливу. В его водах сооружено несколько небольших площадок для выращивания жемчуга. К металлическим перекладинам, закрепленным на бетонных сваях, привязаны тысячи уходящих вглубь нитей. Там, в глубине, к нитям прикреплены сетки, на которых лежит множество моллюскоа Рядом на берегу — небольшое производство по обработке жемчуга.
Искусственное выращивание жемчуга в Китае только начинается. Первая экспериментальная станция такого рода была построена в Гуанчжоу в 1979 году Институтом океанографии Южно-Китайского моря по проекту Академии наук Китая. Деятельность станции оказалась настолько успешной, что Комитет по науке и технике провинции Гуандун выделил 100 тысяч юаней для ее расширения. Скоро жемчужное производство будет открыто и в районе Санья.