• Объявления

В тесноте, как известно, но не в обиде — и вот уже пассажиры завязывают с нами разговор. Узнав, откуда мы, немедленно забрасывают традиционными вопросами по обычной схеме: «Какая у вас средняя зарплата?», «Каков курс рубля?» Разъясняем, что без учета уровня цен сравнивать благосостояние довольно трудно, и поэтому тут же приходится отвечать на серию вопросов о розничных ценах. Благодаря оживленной беседе мы столкнулись с первым (а сколько их еще будет) диалектным сюрпризом. Наречие провинции Ляонин очень близко к нормативному пекинскому произношению с тем лишь исключением, что звук «ж» ляонинцы заменяют звуком «й». Не услышав разницы в тонах, мы спутали мясо с маслом (первое в стандартном произношении «жоу», второе — «йоу»). Недоразумение общими усилиями все-таки выяснили.
Университет расположен на северной окраине Шэньяна. Это комплекс стандартных зданий из красного кирпича. Рабочий день уже начался, и улицы здесь пустынны. На углу тротуара у переносной печурки притопывает валенками закутавшийся в тулуп одинокий продавец печеного батата. Его «орудие производства» представляет собой старую железную бочку с углями на дне и сетчатой перегородкой посередине. Горячий сладкий картофель морковного цвета, продающийся на Северо-Востоке повсеместно, стал нашим любимым кушаньем на время поездки по этому району.
Советского стажера Андрея в университете не оказалось: по иронии судьбы он в этот же день уехал в Пекин к нам в гости. День между тем быстро близился к вечеру, идти искать гостиницу мы были уже не в силах, а администрация общежития не проявляла склонности к переговорам. На наше счастье, появился огромный, бородатый и доброжелательный немец по имени Инго. Он-то и помог нам разместиться на одну ночь в общежитии. Инго готовит в Шэньяне диссертацию по китайскому фольклору, уже совершил поездку по селам Внутренней Монголии и, кажется, скупил все книжные магазины Шэньяна. В его комнате — просто филиал библиотеки: литература по самым различным отраслям знания. Тут стоят два огромных дощатых контейнера с книгами, приготовленными к отправке на родину Инго, в маленький городок где-то под Мюнстером.
Инго — член партии «зеленых». Мы сразу нашли с ним общий язык и долго обменивались информацией и впечатлениями. Один раз наши мнения разошлись, и то ненадолго. Мы заявили было, что немецкая эстрадная музыка кажется нам немелодичной и неприятной. Инго удивился, обиделся и немедленно поставил кассету с записью немецкой эстрадной музыки, вполне мелодичной и весьма приятной.
Одному из нас выпало ночевать в комнате, где проживал пожилой японец. Бывший служащий одного из токийских почтовых ведомств был отменно вежлив и предупредителен, угощал чаем. Выйдя в отставку, японец на склоне лет на собственные средства приехал в Шэньян учить китайский язык «просто так, из давнишнего интереса». Оказалось, во время японской оккупации он служил здесь в одном из авиационных подразделений.
В 1932—1945 годах на территории Маньчжурии существовало марионеточное государство Маньчжоу-го. С этого плацдарма Япония и начала в 1937 году войну против Китая. 8 лет длилась она. Под угрозой потери национальной независимости объединились в единый антияпонский фронт враждовавшие между собой армии КПК и гоминьдана.
У нынешнего Китая к соседней Японии двойственное отношение. Сейчас Япония для Китая — не только поставщик передовой технологии, но и сильный конкурент. При всем этом ведущим является курс на тесное сотрудничество. Тем не менее в различных городах Китая иногда вспыхивают антияпонские выступления, сопряженные с памятными датами зверств японских захватчиков на китайской территории. Недавно случился и крупный внутриполитический скандал «в верхах»: один из высокопоставленных руководителей был исключен из КПК за то, что во время пребывания в Японии посетил храм Ясукуни — памятник японским солдатам, погибшим в Китае.

Комментарии закрыты.