• Объявления

Статьи к рубрике ‘ Остров Хайнань ’

 
Понедельник, декабря 8, 2008

Как же так? То «ворота в ад», «проклятое место», то «нефритовый край». Каким образом формировались такие разные представления в умах древних китайцев? Вот что пишет об этом известный американский синолог Эдвард Шэфер, изучавший отношения империи Тан с соседями и представления жителей «срединного государства» об окружающих странах: «Прекрасный и яростный мир Хайнаня, окруженный сплошными первобытными водами. Мало за что могло ухватиться здесь китайское воображение. Так отличающийся от обыденного, привычного, остров мог парализовать умы даже образованных людей. Если же и удавалось уловить какое-то понятное содержание, образ обычно возникал отвратительный и мертвящий — настолько далекий от образа родных северных земель, что складывалось представление о средневековом дьявольском острове».
Но в то же время, пишет Э. Шэфер, были и другие, отверженные интеллектуалы, люди с тонкими и развитыми чувствами. Они считали необходимым для спокойствия своих душ и умиротворенности сердец создать рай в любом аду, в каком бы им ни довелось очутиться. Для этого они привлекали образы традиционной поэзии и космологии. Так, Су Ши сравнивал Хайнань с Пэнлаем — мифическим райским островом.
Чертоги божественных существ могли, по представлениям древних китайцев, находиться не только на небе, но и где-либо на окраинах империи — в высоких западных горах Куньлунь или на трех священных островах в Восточном море. Но сам рай обязательно представлял собой сверкающие металлические сады, где ангельски белые животные прогуливаются подле живописных озер под ослепительными деревьями, испускающими внеземные звуки своими яшмовыми листьями и жемчужными плодами. Из хрустальных дворцов доносится сладкое пение серебристых девушек. Там, в раю, все свежее и светлое, неуязвимое и неподкупное, как драгоценные металлы и драгоценные камни. (далее…)

 
 
Понедельник, декабря 8, 2008

В течение долгого времени главным развлечением на острове неизменно оставалась опера Цюн, возникшая в XVII веке на основе театральных и музыкальных традиций южного Китая. Еще совсем недавно обычной на Хайнане была такая сцена: после захода жаркого солнца крестьяне собирались вокруг небольшого временного помоста и засиживались далеко за полночь, внимая пронзительно высоким голосам актеров, нарушающим тишину тропической ночи. В опере Цюн, как и в других классических китайских операх, существует пять амплуа: шэн (мужчина), дань (женщина), цзин (раскрашенное лицо), мо (пожилой мужчина) и чоу (клоун). В представлениях используются мотивы Пекинской оперы и народные песни.
«Китайский театр по своей популярности, вероятно, первый в мире»,— писал в своих дневниках В. М. Алексеев, восхищавшийся художественными достоинствами этого древнейшего искусства. Времена такой популярности, увы, прошли. В последнее время опера Цюн пришла в упадок, не выдержав конкуренции с кино и телевидением, однако у ее энтузиастов существуют планы по обновлению репертуара и восстановлению былого престижа оперного театра…

 
 
Суббота, июня 7, 2008

Мангры — это одна из самых удивительных разновидностей тропических лесов, которые встречаются только в прибрежной полосе, дважды в сутки затопляемой морскими приливами. Наверное, на всю жизнь остались в памяти фантастические снимки древесных крон, клубящихся над багровой от закатного солнца гладью тропического моря. С удивительным мастерством фотограф запечатлел оседающий после отлива сизый ил и причудливое переплетение уродливых воздушных корней — «ходулей», со всех сторон подпирающих стволы деревьев со звучными именами ризофора и авицения. (далее…)

 
 
Суббота, июня 7, 2008

Мангры не давали нам покоя все пять дней. Мы надеялись обнаружить их на юге острова, но никто из тех, к кому мы обращались с расспросами, не слыхал об их существовании. Иные же вообще не понимали, о чем идет речь. Лишь один юноша помог нам, объяснив, что в просторечии мангры называются «красный лес». Он же и разочаровал нас, уверяя, что в окрестностях Санья мангровых лесов нет. (далее…)

 
 
Суббота, июня 7, 2008

В Гуанчжоу царит февральский холод. Электронный термометр над зданием шикарной гостиницы показывает плюс десять градусов по Цельсию. Медленный мелкий дождь, изредка прекращаясь, тут же превращается в туман. Мы садимся в комфортабельный автобус японского производства, следующий по маршруту Гуанчжоу — Хайкоу. Ехать в автобусе, разговаривая со случайными попутчиками и созерцая ярко-зеленые «зимние» пейзажи, было бы довольно приятно, если бы не назойливая рок-музыка гонконгского происхождения, несущаяся из автобусных динамиков, и не китайская привычка непрерывно курить в любом общественном месте, к которым относится и наш автобус. Путь все-таки неблизкий: до Хайкоу около 17 часов езды, включая два часа качки на небольшом пароме, совершающем регулярные рейсы через Хайнаньский пролив, отделяющий остров от южной оконечности материка — полуострова Лэйчжоу. На карте Гуандуна видно, как схожи очертания береговых линий полуострова и северной части Хайна-ня. На этом сходстве основана гипотеза происхождения острова, согласно которой его территория еще в третичный период представляла единое целое с материком, а затем под влиянием тектонических движений земная кора в этом месте разорвалась и образовался узкий Хайнаньский пролив. (далее…)